|
И лишь когда я взял его, этот человек издал глубокий вздох облегчения; лицо его разгладилось, он кивнул мне последний раз и скрылся в пенных водах. Но останавливаться времени не было — перед нами были еще тысячи других. Я опускал руки вниз, хватал детские ручки, поднимал ребенка к Стивену — первому звену в людской цепи. Потом я увидел, как плывет в воде Мадонна с Младенцем. Потом то и дело над водой поднималась пара рук — отец или мать держали ребенка над водой, узнать адрес по номеру телефонов белгород захлебываясь внизу. Я тянулся как мог, узнать адрес по номеру телефонов белгород ребенка за одежду, и руки медленно, почти спокойно уходили вниз — локти, предплечья, кисти — и исчезали под водой. Я обтер пот со лба и огляделся. Воды поднялись выше головы этих сорока тысяч. И ничего не стало видно. Всех этих людей унесло водой в далекое море. Вода прибывала, затопляя корпус корабля. И у меня на глазах она меняла цвет. Из черной она стала коричневой. Наверное, она вымывала руды из земли, и они окрашивали воду в цвет крови. Но казалось, что из земли мощным потоком хлынула кровь и окружила наш корабль. Она поднималась, волны все выше плескали по корпусу. Я опустил руку и набрал воды. Она была похожа на горсть крови — свежей и густой. Он не жаловался на ножевую рану.
Стивен лежал на боку на койке, рану на спине ему перевязали. Но сквозь повязку текла кровь. И остановить ее было невозможно. Она сочилась, как вода из испорченного крана. У меня руки покраснели от нее, и узнать адрес по номеру телефонов белгород тоже — когда я вытирал глаза, которые жгли слезы. Стивен лежал на боку, стеной к переборке каюты. Я сидел на краешке койки. Кровь, напитавшая простыни, пропитывала и мои джинсы. В иллюминатор были видны только красные воды потопа, текущие через горящую когда-то равнину, гасящие пламя земли. Сначала я был возбужден, кричал, чтобы мне принесли бинты, аптечку первой помощи. Но Стивен успокоил меня. Он был безмятежен, лицо его разгладилось и постепенно стало похоже на лицо ребенка, погружающегося в глубокий сон. Когда я шел за бумажником, он спросил меня: — Сколько мы детей вытащили из воды? В горле у меня застрял комок, и как я ни глотал, он никуда не девался. Изо рта хлынула кровь. Я не могу этого объяснить. Но мне все время кажется, что у него не кровь текла, а забили в теле родники, что кровь, хлынувшая из него, не просто свернулась и засохла на палубе каюты. Какое-то у меня было мистическое убеждение, что его кровь, как сила природы, должна утишить огни земли. И алые струйки из его раны, которая не закроется никогда, не остановятся, пока не оросят всю выжженную жаром землю. Я еще раз посмотрел на кровавые воды потопа, превратившие пустыню черноты в озеро красного блеска. Я их взял из альбома, когда мы с отцом уезжали в Америку. Вот это ты на старом велосипеде, который мы нашли в гараже у Говарда. А вот у тебя бинты на голове. Черт, как я тогда беспокоился! Я боялся, что тебя убил. Ты же моя семья, дуралей! Я сидел рядом с ним на промокающей кровью простыне. Все было спокойно, безмятежно. Мы вспоминали старые времена. Он мне говорил, чтобы я сам о себе заботился — в будущем. В кино сцены смерти всегда коротки.
|
Мобильный поиск местоположения
