|
А человек лежит на спине в золе и саже и дрыгает ногами. Рюкзак наполовину вылез из-под него в этой смертной схватке. Это я, Рик Кеннеди, девятнадцати лет. Если я не сброшу с себя эту тварь еще двадцать секунд, я мертвец. Я собираюсь убить себя. Но сначала я должна сделать еще одно. Серые снова идут к церкви. Они знают, что мне не уйти. Господи, от одного взгляда на них у меня все внутри переворачивается. Не знаю, хватит ли у меня сил это сделать, но я должна. И еще я должна найти время записать, что со мной было. Рик, определение местонахождения мобильного телефона тебя, проследи, чтобы это попало в архив с прочими записками. У меня не будет ни могилы, ни надгробия — пусть эти строки будут моей эпитафией. Время — два часа дня. Я должна суметь это сделать. Я обыскала церковь и нашла полбанки эмалевой краски в чулане. Кисти нет, пришлось писать пальцами. Еще я нашла белый стихарь священника. Скоро я поверну дуло себе в лицо. Рик, если найдешь этот блокнот, значит, ты видел, что я написала на стихаре. Его я привязала над башней церкви как знамя. Сейчас я иду на колокольню. Там я напишу последние строки. Я лежу под черными деревьями. Серый сжимает мне горло клешней.
Когда этот монстр закончит свою работу, он бросит меня гнить в этом лесу безмолвия, мертвых деревьев, почерневших от жара, сжигающего лихорадкой лицо Земли. Я ударил ногой — без толку. Чудовище даже не шевельнулось. Оно весит не меньше трехсот фунтов. Одна только его страшная тяжесть не давала двинуться. Впервые моя нога попала во что-то твердое. И знал, что бью обгорелое дерево. Какой смысл бить дурацкое бревно? Я не знал, но голос у меня в голове понуждал бить. Все еще лежа на спине, я лупил ногами по стволу. Я уже ничего не видел, но слышал удары ботинка по горелому дереву. Вдруг сквозь туман, обволакивающий мой мозг, донесся треск. Мне на руки и на ноги обрушился град ударов. И давление на горло вдруг — как по определению местонахождению мобильному телефона — исчезло Когда я открыл глаза, то понял, что произошло. Удары моих ног встряхнули дерево, и ломкие ветви отвалились. На нас обрушился потоп обугленных палок, сучьев, веток. Основной их удар пришелся на голову чудовища. Его отбросило в сторону. Оно лежало на боку, рухнув лицом в ковер сажи. Откашливаясь и отплевываясь, я выбрался из-под ветвей. Ни секунды я не верил, что серый мертв. Он наверняка был только оглушен. Ветви обуглились от жары, и самые большие из них были на удивление легки, когда я отбрасывал их в стороны. Надо освободиться, пока он не очнулся. Я кое-как поднялся на ноги, но перепутавшиеся ветви громоздились до пояса и держали меня как в клетке. Даже перелезть нельзя было через эту путаницу горелой древесины. При попытке наступить на ветку она ломалась, испуская струи черной пыли, от которой саднило глаза. Я разбрасывал ветви, расчищая себе путь. Меня схватили за ногу. Эта тварь скалилась сквозь паутину ветвей. Кровавые глаза полыхали злобой. Взметнулась здоровенная рука, разметывая сучки. Она схватила меня за лямку рюкзака и попыталась снова свалить на ветви.
|
Мобильный поиск местоположения
